Честно говоря, я долгое время считала, что видела живого тунца. Ну, знаете, в детстве, в огромном океанариуме, среди пестрых коралловых рыб и неторопливых акул. Но позже, когда я всерьез увлеклась морской биологией, пришло осознание: скорее всего, это была иллюзия. Скорее всего, я видела крупную ставриду или пеламиду. Настоящий тунец, тот самый, что лежит на прилавке в виде сочных стейков или прячется в консервной банке, в неволе — невероятная редкость. И это не прихоть океанариумов, а суровая данность физиологии. Содержать тунца — задача на грани инженерного искусства, и лишь горстка мест на планете справилась с ней.
Когда я начала разбираться в этом вопросе, меня поразил главный парадокс: проблема не в том, что это гигантская рыба, хотя и это правда. Отдельные особи вырастают до четырех метров и весят как небольшой автомобиль. Проблема в том, что это — совершенная машина для движения, которая ломается, едва остановившись. Вся анатомия тунца, от кончика носа до серпа хвоста, заточена под бесконечную гонку в открытом океане. Некоторые виды разгоняются до 80 километров в час, делая их одними из быстрейших созданий океана. Представьте себе спорткар «Формулы-1», который пытаются запереть в тесном гараже и заставить работать на холостых оборотах. С тунцом происходит примерно то же самое.
Смертельная остановка: почему тунцу жизненно необходимо движение
Меня, как человека, привыкшего к тому, что большинство рыб могут зависать на месте, шевеля плавниками, это открытие когда-то перевернуло картину мира. Обычные костистые рыбы способны «прокачивать» воду через жабры, используя мускулатуру глотки. Они как насос, который работает сам по себе. Тунец же пошел по иному эволюционному пути — он стал «таранным вентилятором». Его дыхание жестко привязано к движению. Плывя вперед с приоткрытым ртом, он прогоняет воду через жаберные лепестки. Остановился — прекратился поток воды, а значит, и доступ кислорода. Для тунца остановка в прямом смысле слова грозит удушьем. Это как если бы наши легкие отказывали, стоило нам только замереть на месте. Именно поэтому тесный аквариум, где не разгонишься и не нарежешь круги по-настоящему, становится для этой рыбы не домом, а медленной камерой смерти.
Кроме того, такой сумасшедший метаболизм требует колоссального количества пищи. В океане тунец прочесывает огромные акватории в поисках косяков мелкой рыбы. В замкнутом пространстве обеспечить ему правильный рацион и не превратить воду в токсичный бульон из отходов — отдельная головная боль для инженеров-биологов. Но даже не это самое страшное.
Невидимая стена: трагедия столкновений со стеклом
Самая драматичная ирония заключается в том, что главным врагом тунца в неволе становится прозрачная стена. Мы, посетители, обожаем акриловые панорамные стекла, создающие иллюзию подводного мира. Для рыбы же, несущейся со скоростью торпеды, это невидимая преграда. В дикой природе у тунца нет эволюционного опыта столкновения с прозрачными барьерами. Его мир — это бескрайняя синева, где препятствия встречаются крайне редко. В аквариуме же он просто не успевает среагировать.
Я читала историю, которая произошла в знаменитом океанариуме Монтерей-Бей в Калифорнии в 2007 году. Тогда крупный тунец на полном ходу влетел в стекло, и эта травма оказалась фатальной. А еще более жуткий случай массовой гибели случился в Токийском морском парке в 2014-2015 годах. Там один за другим погибли десятки тихоокеанских голубых тунцов. Сначала специалисты терялись в догадках, но позже пришли к выводу, что причиной стал комплекс факторов: стресс, подхваченная инфекция и, конечно, постоянные травмы от столкновений со стенами. В итоге из всей стаи выжила лишь одна рыба. Это наглядно показывает, насколько хрупок баланс при содержании таких атлетов.
Решение, которое придумали в Монтерей-Бей, гениально в своей простоте. Ночью, когда тунец продолжает свое бессознательное движение во сне, вдоль стекол включают завесу из воздушных пузырьков. Поток пузырьков создает видимую и осязаемую преграду, которую рыба чувствует боковой линией и избегает. Днем же приходится идти на компромисс — убирать пузырьки, чтобы посетители могли любоваться экспозицией, и полагаться на то, что при свете дня рыбы лучше ориентируются. Но даже эта хитрость не отменяет главного — потребности в циклопическом объеме воды. Резервуар для тунцов должен вмещать около 4,5 миллионов литров морской воды. Это примерно как два полноценных олимпийских бассейна. Позволить себе такую роскошь могут единицы.
Эксклюзивные адреса: где живут пленники скорости
Если вы, как и я когда-то, захотите увидеть живого тунца своими глазами, география поиска окажется предельно узкой. В Западном полушарии это всего одно место — уже упомянутый океанариум Монтерей-Бей. Там, в экспозиции «Открытое море», эти серебристые ракеты носятся в компании морских черепах, причудливых акул-молотов и плотных косяков сардин. Это зрелище, от которого захватывает дух, и оно того стоит.
Остальные четыре точки находятся в Японии — стране, которая буквально одержима тунцом с гастрономической точки зрения, но при этом умудряется быть мировым лидером по их содержанию в неволе. Тунцов можно найти в океанариумах Токио, Осаки, на острове Окинава и в городе Фукусима. Учитывая японскую любовь к технологиям и трепетное отношение к морю, это неудивительно. Кстати, содержание этих рыб в неволе — это ведь не просто дорогое развлечение для публики. Это бесценная научная платформа. В океане мы видим тунца лишь эпизодически, а здесь ученые могут годами наблюдать за его ростом, поведением и здоровьем, собирая данные, которые в принципе невозможно получить в дикой природе. Прежде чем браться за сложные инженерные проекты, стоит убедиться в понимании основ физики материалов, ведь даже микротрещина в гигантском резервуаре может обернуться катастрофой.
Другие призраки океана, которых нет в аквариумах
Однако тунец — не единственный обитатель моря, которого я мечтаю увидеть, но вряд ли когда-нибудь увижу в неволе. Есть существа, чья физиология или образ жизни делают их совершенно непригодными для аквариумов. Взять, к примеру, гигантского кальмара. Его царство — это кромешная тьма и чудовищное давление многокилометровой толщи воды. Никакой искусственный резервуар не сможет воспроизвести перепады давления и почти ледяную температуру его родной среды. Все, что мы о нем знаем, — это обрывки тел, выброшенные на берег, или редкие кадры с глубоководных аппаратов.
Или печально известная большая белая акула. Попытки содержать ее в неволе предпринимались неоднократно, и все они заканчивались провалом. Акулы отказывались есть, бились о стены и погибали в течение нескольких дней или недель. Они, словно призраки, не выносят ограничения свободы. Осознание этого факта заставляет меня смотреть на любой крупный океанариум с двойственным чувством: это и окно в иной мир, и напоминание о том, что есть создания, чью дикую природу не укротить ни за какие деньги. И тунец, вечный странник, рассекающий толщу воды, — одно из самых ярких тому подтверждений.
